В комментариях под моим постом написали: мерзко, когда собака спит на хозяйской подушке. Ну что сказать. Пусть будет мерзко — я не против этого слова.
Меня зовут Оксана, мне сорок три, я старший бухгалтер на мебельной фабрике в Броварах, и последние два года после развода живу одна в однушке на улице Ирпенской. Точнее, не совсем одна. Со мной живёт Байкал — метис овчарки, которого я забрала со стоянки для бездомышей возле супермаркета "Варус" три зимы назад. Тогда он был размером с батон хлеба и трясся от холода в картонной коробке из-под холодильника.
Сейчас это тридцать два килограмма рыжей шерсти, которая каждый вечер занимает две трети моей двуспальной кровати.
Отчёт по закрытию квартала сдаётся тридцатого числа каждого месяца, и последние три дня перед дедлайном я прихожу домой в начале одиннадцатого — глаза красные, голова гудит от цифр, руки пахнут принтерной краской. Открываю дверь — а он уже там, встречает, будто я вернулась не с работы, а с войны. Крутится под ногами, приносит свою тапку — мою же старую тапку, которую сгрыз ещё щенком и с тех пор носит как трофей.
Свекровь моя бывшая, Галина Петровна, пока мы ещё были женаты с её сыном, всегда говорила: собака в постели — это антисанитария, глисты, блохи, и вообще неприлично для взрослой женщины. Я тогда молчала и мыла руки после каждого поглаживания. А потом развелась, забрала диван, холодильник и кота — кот, кстати, к Байкалу так и не привык, шипит на него с холодильника до сих пор, — и решила: больше никаких чужих правил в своей спальне.
В тот вечер, когда пришли те комментарии, я как раз лежала на кровати с ноутбуком, доделывала таблицу по амортизации основных средств, а Байкал развалился рядом, придавив мне полноги. По телевизору в соседней комнате бубнил повтор какой-то программы про недвижимость — я забыла его выключить, уходя с кухни. Пахло чаем каркаде, который я не допила ещё с обеда.
Я перечитала комментарий три раза. Женщина с ником "Аленка_88" писала: заведите себе мужчину, а не блохастого зверя в кровати. Я хотела было ответить резко, но передумала и просто закрыла приложение.
Потому что знаю, что это такое на самом деле.
Это не грязь. Это тишина после дня, когда клиент три часа орал на меня по телефону из-за неправильно проведённой накладной. Это моё укрытие, когда мир становится слишком тяжёлым. После стресса, беготни и тревог есть одна вещь, которая всегда возвращает меня в равновесие. Он. Большая, тёплая, добрая душа рядом со мной.
Для многих он просто собака. Для меня — нет. Это присутствие, которое ходит за мной из комнаты в комнату. Тот, кто чувствует, что что-то не так, ещё до того, как я произнесу хоть слово. Тот, кто остаётся рядом, когда все остальные слишком заняты. Он не держит обиду. Не припоминает ошибки. Не цепляется за плохие дни. Просто снова кладёт голову мне на колени и каким-то образом даёт понять: всё будет хорошо.
Многие люди всю жизнь пытаются научиться тому, что он умеет от природы. Любить. Без условий. Не ожидая ничего взамен.
Так что да, если кому-то хочется сказать, что это мерзко — потому что он таскает одеяло на свою сторону или сопит у самого моего лица, — пусть думает так, это его право. Я буду видеть другое. Тепло. Доверие. Товарищество. Чистую любовь. Может, это не мы опускаемся до уровня животных. Может, это они всегда жили на том уровне верности и честности, до которого мы всё ещё пытаемся дотянуться.
На следующий вечер позвонила мама, спросила, как дела с квартальным отчётом, и между делом упомянула, что Галина Петровна снова всем рассказывает в их доме на Троещине, какая я "неряха с собакой в постели" — видимо, кто-то из общих знакомых донёс про мои посты в соцсетях. Раньше меня бы это задело. В этот раз я просто рассмеялась в трубку, погладила Байкала по загривку — он в этот момент грыз угол моей рабочей папки с квитанциями, — и сказала маме: пусть рассказывает.
Через неделю пришло письмо от нотариуса: бывший муж требовал пересмотра условий раздела имущества, хотел ещё и долю от премии, которую я получила на работе после развода. Я поехала в нотариальную контору на проспекте Незалежности, взяла с собой папку с банковскими выписками, договором о разделе имущества и справкой с работы о начислении премии — всё чётко, всё по датам. Нотариус, женщина лет пятидесяти с очень усталыми глазами, пролистала бумаги минут за десять и сказала: претензия необоснована, премия начислена после регистрации развода, к совместно нажитому не относится.
Бывший муж стоял у окна конторы, слушал это молча, сжимая в руке телефон, и я видела, как у него дёрнулась челюсть. Двенадцать лет мы были вместе, четыре года — оформляли развод по кускам, деля даже старую стиральную машину. Теперь всё закрылось одним документом на трёх листах, который я забрала и убрала в ту же папку, где хранились коммунальные квитанции за Ирпенскую.
Вечером я вернулась домой, сняла с полки старую тапку — ту, которую Байкал так любит таскать по квартире, — и бросила ему через комнату. Он поймал её на лету, довольный собой, и запрыгнул на кровать раньше меня.
Я легла рядом, включила бра, и мы оба уснули задолго до полуночи — он посапывая мне в плечо, я — с чувством, что дом наконец полностью мой, до последнего гвоздя в стене.
А вы своим животным разрешаете спать рядом или держите границы чётко? Пишите в комментариях.
