Я механик, чиню трактора и косилки для фермеров по всей Ровенской области, и в тот вторник заехал в Козин — старое хозяйство на выезде из села, там у меня был заказ на ремонт культиватора. Пока хозяин, Богдан Максимович, копался в документах на запчасти, я решил заглянуть в дальний сарай — говорил же ему сто раз, крыша там течёт, доски сгнили, а он всё тянет.
Зашёл — и сразу наткнулся на неё. Тощая рыжая кошка, вся в репьях, сидела в углу возле старого пледа в клетку, и смотрела на меня так, будто я враг, который пришёл её выгонять. Не шипела. Просто прижалась плотнее к этому пледу, как будто он ей дороже жизни.
Я не собирался лезть — не моё дело, у меня трактор недоделанный стоит. Но что-то меня зацепило: кошка не убегала, хотя дыра в стене рядом была здоровенная, вылезай — не хочу. А она сидела.
Вернулся через два часа с ремонтом. Она всё там же. И тут вижу — из-под неё вылезает рыжая мордочка, размером с грецкий орех. Потом ещё одна. Котята. Три штуки, а может четыре — я не считал, было не до того.
Позвонил Оксане — она в нашем селе занимается бездомными животными, забирает их к себе во двор, лечит, пристраивает. У неё уже дома штук семь живёт, муж ворчит, но терпит. Сказал ей: тут мамка с котятами в сарае у Максимовича, замёрзнут скоро, ночью уже минус на термометре.
Оксана приехала на следующий день с коробкой, обложенной старыми полотенцами — из тех, что раздают на СТО протирать руки, только чистые. Поставила рядом с кошкой. Думал, всё, сейчас переберётся, дело сделано. А она — ни в какую. Даже когда холодало сильнее, даже когда Оксана отодвинула коробку буквально на полметра, чтобы было теплее и ближе к выходу — кошка не двигалась ни на сантиметр.
Я тогда подумал — упрямая скотина, замёрзнет вместе с детьми из вредности. А Оксана вдруг присела на корточки и замолчала минут на пять, просто смотрела. Потом сказала мне: «Тарас, тут что-то не так. Она не боится нас — она чего-то ждёт».
И правда — кошка вытянула лапу, положила поверх котят, а сама всё смотрела на стену за спиной. На нас — потом опять на стену. Раз, другой.
Оксана подошла ближе, я стоял с монтировкой в руках, будто мог чем-то пригодиться. И тут она замерла, подняла палец — тихо. За досками, там, где щели между рейками разошлись от старости, кто-то скрёб. Тихо, неровно, будто из последних сил.
У меня, если честно, аж мурашки — я тридцать лет в сёлах работаю, всякое видал, но такого не слышал. Пятый котёнок застрял в пустоте между стеной и обшивкой, туда, видно, полез через щель, а назад выбраться не смог.
Я взял монтировку по-настоящему, аккуратно поддел доску снизу, чтобы не придавить того, кто там внутри. Пыль полетела в лицо, труха посыпалась, я чихнул, извинился зачем-то перед пустым сараем. Мать-кошка вся дрожала, но не убегала ни на шаг — сидела и смотрела, как я вожусь с досками почти час.
Наконец рука Оксаны — у неё пальцы тоньше моих — прошла в щель, и она вытащила его. Маленький, холодный, еле шевелился. Я думал — всё, не жилец. Положили его рядом с матерью.
И вот тут я запомню на всю жизнь. Кошка наклонила голову, облизала его мордочку — раз, другой, третий, — а потом сгребла всех своих под себя, всех четверых уже, и просто застыла. Три дня она не спала, судя по всему, а тут — обмякла вся, будто выдохнула наконец.
Через минут десять встала сама. Пошла к коробке Оксаны, обнюхала полотенца — и повернула назад. Мы с Оксаной переглянулись, думали, опять откажется. А она взяла в зубы первого котёнка и понесла в коробку. Потом второго. Потом третьего. Потом того, слабого, последнего — самого аккуратно, будто боялась ещё раз потерять.
Она вообще не отказывалась от помощи все эти три дня — просто не могла уйти, пока один из её детей был там, за стеной, а она этого не понимала, только чувствовала носом и слухом.
Оксана забрала всю семью к себе, кошку назвала Марта — говорит, за упрямство, характер такой мартовский. Того слабого котёнка выходили на пипетке первые пять дней, он выжил, сейчас бегает наравне с остальными. Богдан Максимович заказ на культиватор забрал, я счёт выставил — семьсот гривен за работу, обычная цена. Про сарай он мне так и не ответил, но доски я всё-таки прибил обратно, чтобы никто больше туда не залез.
Марту с котятами Оксана пристроила через два месяца — всех четверых разобрали соседи по улице, а саму Марту оставила себе. Я к ним иногда заезжаю, когда мимо еду по работе — она теперь спит на подоконнике, разжирела, на кошку из сарая уже не похожа. Только когда я захожу, всё равно на секунду замирает и смотрит — проверяет, наверное, по привычке, все ли на месте.
