Я запустил дрон над лиманом около семи вечера — хотел снять, как закатное солнце плавится в воде. Обычный джипеговый «мавик», аккумулятор на сорок минут, карта памяти почти пустая. На пляже уже горели мангалы, пахло шашлыком и варёной кукурузой, из колонок у кафе тянуло шансоном. Обычный августовский вечер, ничего особенного.
Камеру я развернул к морю. И вот тут, метрах в трёхстах от берега, заметил движение — точка, которая дёргалась не в ритме волн.
Приблизил картинку. Собака. Золотистый ретривер, мокрая шерсть облепила голову, глаза выпучены. Гребла из последних сил, а течение у Коблево в тот день было приличное — южный ветер разогнал воду так, что буйки завалило набок. Собаку сносило левее, в сторону открытого моря, и с каждой секундой расстояние до пляжа только росло.
Я краем глаза увидел, как с берега кто-то рванул в воду. Мужчина, лет сорок, без разбега — просто бросил телефон на песок и пошёл в волны. Плыл он мощно, но расстояние уже было метров двести, и вода вокруг собаки темнела — глубина там резко обрывается, я знал это место, мы туда с пацанами на великах гоняли ещё в школе.
Дрон висел на высоте двадцати метров. Я держал кадр.
И вдруг картинка изменилась. Под собакой прошла тень — длинная, раза в два шире самой собаки, плавная, без суеты. Я повёл джойстиком вниз, ещё чуть приблизил. Сердце стукнуло где-то в горле: у нас на побережье акул нет, но мало ли что та Южно-Бугским лиманом могло зайти? Мысль дурацкая, но я её запомнил — потому что в тот момент по-настоящему испугался за пса.
Собака почувствовала что-то. Замерла на пару секунд, перестала грести, оглянулась. Морда над водой — и прямо за ней из глубины медленно поднимается серый плавник.
Я выдохнул. Плавник был не акулий — закруглённый, горизонтальный. Афалина. Дельфин, каких здесь, у Тендровской косы, последние лет пять видят всё чаще. Он всплыл прямо за спиной ретривера и аккуратно, без резких движений, пошёл рядом.
Пёс сначала дёрнулся, но дельфин не отставал. Он подныривал, появлялся сбоку, будто подталкивал собаку носом, и самое странное — они двигались теперь в обратную сторону. К берегу.
Хозяин был уже метрах в пятидесяти. Я видел, как он на секунду остановился, увидев плавник, а потом снова поплыл — медленнее, потому что силы уходят, когда плывёшь в одежде. Дельфин сделал полукруг вокруг собаки, словно загоняя её в нужный коридор, и исчез так же бесшумно, как появился.
Мужчина добрался до пса. Тот уже почти не двигался, просто держался на воде, а хозяин подхватил его под грудь и повернул к пляжу. Я увёл дрон чуть выше, чтобы дать им воздуха в кадре — пляж, закат, двое в воде, один на спине гребёт, второй прижимается к нему мордой.
На берегу уже собрались зеваки. Кто-то бросился в воду встречать. Кто-то хлопал. Я посадил дрон и сразу перекинул запись на телефон — девять минут сорок две секунды, от первого кадра с собакой до момента, когда они нащупали дно.
Подошёл к мужику. Он сидел на песке, тяжело дышал, ретривер лежал рядом и лизал ему руку. Мокрый, дрожащий, но живой.
— Слушай, — говорю, — я тут снимал. Ты видел, кто его вёл?
— Видел, — кивает. — Дельфин. Я думал, мне показалось от страха.
Я показал видео. Мы смотрели втроём — он, я и подошедшая жена с мокрыми от слёз глазами. На четвёртой минуте в кадре было чётко видно: афалина разворачивает собаку и мягко толкает носом к берегу. Я скинул ролик ему на вайбер.
— Сам понимаешь, — говорю. — Это твоё. Хочешь — выкладывай.
Он кивнул. Пёс встряхнулся и обдал нас всех солёными брызгами, а мужик засмеялся и обнял его.
Я сложил дрон и пошёл к машине. На заправке ОККО купил хот-дог и сел просматривать остальной материал — волны с той съёмки я потом удалил к чёрту, всё равно ничего красивее этого кадра мне уже не снять.
